опасные игры
или
бойтесь мечтать - мечты могут не сбыться

"Диана. Красивое имя. И девушке этой оно подходит", - думала она, глядя на черно-белое изображение на экране своего ноутбука,- "Так, прикрепить, да, сохранить. Что тут написано? Ясно, моя фотография будет видна другим пользователям после проверки модератором". И она начала терпеливо ждать следующего утра, когда сможет получить множество сообщений от жаждущих любви, флирта, просто секса. На фотографии, которую она выбрала для своей анкеты, была изображена хищная брюнетка с короткой стрижкой, пронзительными глазами и немного полными сочными губами. Ничего общего с правдой, но хотелось быть именно такой - Дианой-охотницей. В остальных пунктах анкеты тоже все было неправдой: нажатием пары клавиш она срезала с себя пару лишних килограммов, поселила в шумно-суетной Москве. Хотя написала она и немного правды о себе: она замужем и цель ее знакомства - флирт.
Действительно, утро на сайте знакомств для нее началоь очень бурно. "Привет! Давай знакомится!". "300 за встречу". "Привет, красотка! Пофлиртуем!". "Я импозантный мужчина. 190\95. Без материальных проблем и вредных привычек ищу девушку для нечастых встреч на моей территории." Были и такие искатели, которые писали целые романы в надежде поймать золотую рыбку. Были "симпОтичные парни", сообщения от которых она даже не читала как раз из-за этого "О" в эпитете. И так больше сотни посланий. Но среди всей шелухи ей удалось найти одно зернышко. "Привет! А каковы будут правила игры?".
Казалось бы ничего особенного, но, возможно, уже тогда она почувствовала искру, или это, уже анализируя после, она сама эту искру вообразила, но как бы то ни было,  на это сообщение она ответила и рассказала, что она понимает под игрой. Для начала она предложила придумать имена друг другу - ведь это всего лишь игра, ничего общего  не имеющая с реальностью. Знала бы она тогда, насколько сильно ошибается. Но в тот момент хотелось просто флирта. Что-то неизвестное и немного опасное будоражило кровь. Она написала, что в финале игры они должны будут влюбиться друг в друга, а правила - правил нет, важен результат. Она назвала его Падишахом, а нежно и коротко - Пади, как он потом говорил: "Щеняче-ласково, зато красиво".
Так все началось. Отправив это первое письмо с "правилами", она стала ждать его ответа, проверяя почту каждые 10 минут. Тогда она еще не подозревала, что это войдет в привычку, что с ним она познает ожидание во всех его видах - и нетерпеливое ожидание с оттенком любопытства, и жгучее с оттенком огорчения, и печальное с оттенком страха. Но это потом, а тогда ответ она получила. Пади был немного шокирован буйной фантазией незнакомки, удивлен своим новым именем, но в игру включился, хотя имя своей партнерше по игре дал лишь в следующем письме. Ада. Если он Пади, тогда она соответственно Ада. Пади  и Ада. Ада и Пади.  В их письмах всегда они кое-что недоговаривали, давая возможность другому додумать все самому, и обоим было приятно, когда по следу, по слову они доходили к тому, о чем шла речь. Каждое слово друг друга они жадно впитывали, запоминали, чтобы потом это одно слово несло в себе смысл целого абзаца. 
В очередном письме сами собой начали рождаться "картинки". Все картинки сначала писала только Ада. В первой самой Пади и Ада плыли на яхте. Пади был у штурвала, Ада обнимала его сзади и вдыхала аромат его кожи. Картинки рождали новые темы для бесед, а вернее, давали повод спросить о какой-то интимной детали, что раньше не позволяло сделать чувство такта или уровень культуры. Картинки позволяли заговорить о запахе кожи, об эрогенных зонах, о чувственности друг друга. 
В определенный момент Ада поняла, что обманывать Пади она больше не может, что она должна и даже просто хочет сказать ему правду о себе. И она написала письмо с темой "Откровенности" и рассказала, что она живет не в Москве, а в другом городе, и даже другой стране, что фотография на сайте не ее. В аттач она добавила несколько своих настоящих фотографий. После этого письма ее охватил жуткий страх, что Пади не простит обмана, что больше не напишет ей. Но он написал. Написал, что ожидал нечто подобное, что в ее письмах до этого были некоторые несоответствия, а теперь все встало на свои места, и он больше не ищет подвоха. А в конце Пади написал:"Мы постараемся вместе пережить открывшуюся реальность". 
После этого письма слово "Мы" обрело большой смысл для обоих. Каждый бежал с утра с нетерпением к компьютеру, загружал почтовую страницу. Вот оно, долгожданное письмо. Каждый день они писали по несколько писем друг другу, с каждым письмом становясь все ближе и ближе друг другу. Ада засыпала, воображая их романтические картинки, а Пади просыпался, рисуя в мыслях очереное словесное художество Ады. 
В своей виртуальной игре они зашли  далеко, возможно слишком далеко. Ада вечером лежа в кровати гладила щеку мужа, а сама в этот момент думала о том, что она будет чувствовать, когда вот так же коснется своего Пади. А Пади сидел в это время с ноутбуком на руках и писал Адкину - так он изообрел ласкательную форму имени - очередное письмо, а сам думал о том, что в этот момент должен быть рядом с женой, и злился на себя за слабость, за то, что позволил игре смешаться с реальностью. 
Да, оба понимали, что уже не могут жить друг без друга. Малейшая задержка послания вызывала панику. Письма стали более нежными, более длинными и более откровенными. Стали появляться ласковые словечки - милый-милая, чмок нежно в щечку. Осознание зависимости друг от друга вызывало страх и в то же время дарило незабываемое наслаждение. 
Такое глубокое проникновение друг в друга. А ведь это был всего десятый день с момента, когда Пади спросил о правилах. Ада утром написала своему Пади, что отправляется купить себе в честь такого маленького юбилейчика море цветов. Пол дня она фотографировала букеты, чтобы послать фото ему, а Пади в это время решался написать е	й, что страх победил. Это грустное письмо Ада прочла после обеда и не смогла сдержать слез. У Пади разрывалось сердце, но он понимал, что лучше сейчас, пока все еще не зашло так далеко, пока еще зависимость не стала необратимой. Были три письма полные боли и горечи. Ада сказала, что больше не будет отвечать на его письма, и, удовлетворив его просьбу, удалила всю их переписку, а Пади написал, что позвонит Адке, когда ее самолет приземлится в Москве.
Следующие дни давили пустотой, одиночеством обоих. Каждый день и Пади,  и Ада, каждый заглядывал в свой ящик в надежде и с разочарованием понимали, что нет. Пусто. Сначала Пади почувствовал облегчение,  и свободу, но сразу это ощущение сменилось тоской, и он стал по человечески скучать по своей Адке. Адка же на третий день такой разлуки решила, что хочет все вернуть, чем бы это потом не обернулось, и стала писать длинное письмо, "большое письмо", как они его потом назвали. В нем она разложила по полочкам все, что между ними происходит, и то, что каждый уже имеет - семью. Письмо она закончила писать на седьмой день, отправила его на новый ящик, а в старый его ящик отправила его новый  адрес и фразу, по которой Пади должен был понять пароль. Три дня молчания. Зная пароль нового ящика, Адка заходила посмотреть, не прочел ли ее письмо Пади, но письмо оставалось непрочитанным. Так прошло два дня и тогда Ада решила отступить. И чтобы развеять мысли, съездить к подруге в недалекий городок. И именно в этот день Ада обнаружила в своем ящике столь милую надпись:"1 new unread masage". Трясущимися руками она открыла письмо. Да, оно было от Пади. Он писал, что хоть и понимает, что ответа  не будет, но все равно хочет сказать, что скучает. Оказывается, электронные письма тоже могут не доходить до адресата - Пади не получал от Ады письма. Оба обрадовались, что нашлись. Было решено, что старая игра окончена - они влюбились друг в друга, но теперь начинается совсем другая игра. И эта игра была такой  чувственной. Они стали писать друг другу очень нежные письма. Оба наслаждались друг другом, не боясь признаний, не боясь погрузиться глубоко. Вновь вернулись картинки. Однажды Пади оставил Аде пароль от своего ящика, чтобы она зашла к нему в ящик и написала в черновиках начало картинки, которую продолжит писать он. Так родился их совместный нежный и безумно эротический шедевр.
Жизнь каждого сама собой разделилась на три непересекаемые, но несомненно зависящие друг от друга части: Реальность, в которой у каждого семья, работа, дом; Виртуальная реальность, где оба они были влюбленными художниками и самыми лучшими друзьями-собеседниками, и третья часть - мир-полусон-полуявь - мир, в котором они были счастливы вдвоем.
В Реальном мире Ада решила приехать в Москву, а Пади усиленно разгребал завал на работе, чтобы быть вместе с Адкой, когда она прилетит. В Виртуальной реальности картинки были настолько красочными и сочными, что порой невозможно было понять вырваться из этого дурманящего рая. А в мире-мечтах оба каждую ночь видели сны друг о друге. Однажды Пади спросил не могла ли Ада так подумать о нем, чтобы он ощутил это физически. И буквально на следующий день у них была возможность убедиться, что они чувствуют мысли друг друга. Ада пол ночи развлекала гостей, в это время Пади смог уснуть впервые без снов-картинок. 
До реальной встречи оставалось уже несколько дней. Пади и Ада решили "съехаться". В один день были большие перебои в работе почтового сервера, а минуты задержек для обоих были невыносимы. Поэтому они стали писать в Адкином ящике черновики друг для друга. И даже такое соединение было полно эротизма для них, ведь Пади впервые вошел в Аду, пусть даже всего лишь в клавишно-экранном формате. 
Казалось, уже такая полная жизнь прожита вместе, казалось, что они знают друг в друге все, готовы предсказать каждую реакцию друг друга, угадать желание друг друга. Уже столько было оговорено. Они читали одинакове книги, любили одинаковую музыку, они наслаждались спорами о какой-то книге или картине. Их сексуальные фантазии были столь похожи, что обоим это сулило незабываемое наслаждение. Лишь одна тема всегда оставалась за бортом обсуждения. Она была поднята только один раз. В "большом письме". Тогда оба решили, что априори у каждого есть семья, которая семьей и останется при любом раскладе, куда бы не завели их игры. Далее в их письмах выражение "априорная часть" стало некой чертой, за которую нельзя переходить. Но у обоих хватало такта   и ума не приближаться к этой черте.
Их виртуальная страсть породила свои словечки, которые они с особым наслаждением смаковали. Иногда казалось, что лишь одно такое слово-общий секрет уже  способно возбудить. И часто они писали друг другу такие словечки, заводя  и дразня друг друга. Но было и опасное словосочетание, которое тоже понимали только они оба. Это словосочетание "сильно потом". За ним скрывался и страх, и понимание, и ожидание боли, ломок. "Сильно потом" пугало в Реальности, однако в Виртуальном мире во времена "сильно потом" родилась картинка, как вернувшись из театра домой, они любили друг друга, медленно, но страстно, и все же по-домашнему.
День встречи приближался. Любопытство, волнение, желание не давали покая обоим. Письма стали короткими и нетерпеливыми. Они договаривались о времени созвона, проверяли правильность запоминания телефонов. Ада пыталась справиться со своим страхом, а Пади ее успокаивал:"В конце концов, самый худший сценарий может оказаться самым лучшим".
Ада прилетела ночью. Ее номер в гостинице оказался довольно милым и уютным. Большая мягкая кровать, темные плотные шторы. В эту ночь она практически так и не спала. Не спал и Пади. Утром он позвонил. Так обжигающе ново было услышать друг друга, мило поболтать, договориться о встрече.
Пади приехал в отель, позвонил Аде и стал ждать ее в лобби. С невероятным волнением Ада спускалась в лифте. К нему. Они часто представляли в письмах, каким он будет - первый взгляд глаза в глаза, первое прикосновение руки к руке. И вот это случилось в реальности. Они долго смотрели друг на друга, справляясь с волнением. Какие-то бессмысленные фразы, улыбка. Они поднялись в ресторан, заказали кофе, беседовали, привыкая к внешности друг друга, греясь в тепле столь знакомых фраз, знакомой речи. Были вопросы, которые было неудобно задать в письме, были предсказуемые ответы, и было безумное предвкушение.
Через пару часов они отправились в номер Ады. В лифте они остались скрыты от посторонних глаз, но так и не коснулись друг друга. И лишь в номере Пади притянул к себе свою Адку за талию. Он взял ее лицо в свои горячие ладони, трогал волосы, нюхал шею. Ада то замирала под его руками, изнемогая от блаженства, то так же имперически изучала его. Да, все было именно таким, каким они себе и представляли в своих картинках. Вдруг каждый из них осознал, что они подсознательно следуют действиям картинки, которую они нарисовали в его черновиках. Как в картинке, Пади провел рукой по ее бедру, разворачивая ее спиной к себе, и отмечая про себя, что на бедре он почувствовал кружево чулок. Долгий страстный поцелуй в шею. Сбившееся хрипящее дыхание обоих. Ада прижалась ягодицами к его паху, чувствуя что джинсы ему уже становятся тесными. Руки Пади обнимают Адку за голый живот под приподянятой блузкой. В какой-то момент им показалось, что они теряют сознание, но Пади смог устоять на ногах, развернул Аду и облокотил ее на стену. Несколько мгновений ему потребовалась держать Адку за плечи, чтобы она не упала от головокружения. Пади смотрел ей в глаза и ждал, когда к ней вернется разум. Когда Ада пришла в себя, она услышала, что он повторяет одну и ту же фразу несколько раз: "Я сейчас должен уйти на некоторое время. Но я обязательно вернусь". Ада не хотела его отпускать, ее вдруг оковал страх, что он не вернется. Он ушел, но через двадцать минут вернулся. Они сели на кровать. Первые будоражащие прикосновения остались в прошлом, теперь они изучали друг друга уже более основательнее. Их переодически накрывало волной безумной страсти, но они отрывались друг от друга, не давая событиям торопиться. Время от времени они разыгрывали эпизоды своих картинок, естественно непроизвольно. Они подходили друг другу идеально. Они знали, что все будет именно так, а теперь лишь наслаждались как быдто бы забытыми ощущениями.
В определенный момент Пади слегка отодвинул от себя Аду и, глядя ей  в глаза, сказал, что не сможет совмещать ее и свою жизнь.  До нее не сразу дошло, что именно он имеет в виду, мешало разгоряченное тело. Но что-то говорило, что услышанное - не очень хорошо для нее. С каждой минутой смысл слов стал более четким. Она просила Пади уйти прямо сейчас, но Пади не уходил, потому что его как магнитом тянуло к телу Адки, к ее теплу. Он пытался оторвать руку от ее ступни, но вновь брал ее в руку. Пади понимал, что пока он рядом, еще что-то можно изменить, что если он закроет дверь номера отеля, то тогда уже ничего нельзя будет вернуть, что второго "большого письма" не будет, что он вот прямо сейчас должен принять решение. Казалось бы это мгновение, но мучительный час он вновь и вновь трогал Аду, спрашивал ее о детях, о ее анкете на сайте знакомств, о ее готовности совместить двух мужчин в жизни. Уже на пороге он спросил, не хочет ли она, чтобы он позаботился о билетах и отправил ее обратно завтра. Он считал, что так будет справедливо, ведь она приезжала только из-за него.
Он ушел. Ада еще пару часов справлялась с шоком, а потом поехала в интернет-кафе. Ей казалось, что от Пади пришло письмо, оно должно было прийти. Но в ящике она обнаружила, что он удалил те пару записей, что там были, не смотря на уговор, что они всегда будут оставлять последние пару записок как гарантию, что они оба еще тут, что они оба в игре. Теперь в ящике было пусто. От обиды и злости Ада сменила пароль ящика, удалила с сервера "большое письмо" и поменяла пароль доступа к ее альбому фотографий, который она составляла для него. 
Пади же все также мучило сомнение, верно ли он поступил, он пытался себе повторять, что худший сценарий оказался лучшим, но что-то ело изнутри. Осознание того, что уже ничего не вернуть ли? "А вдруг она написала?" - посетила его мысль. Он открыл ящик, ввел пароль, но система сообщила, что пароль неверный. Еще попытка, то же самое. Он открыл страницу ее альбома. Каждый день он рассматривал ее фотографии, но теперь и здесь система сообщала:"Вы ввели неверный пароль". И тут он понял, что Ада сменила все пароли. Вот тут-то он осознал окончательно, что это конец. Стало больно и обидно, и Пади тоже сменил пароли своего альбома и своего ящика. 
Был между ними еще один телефонный разговор по иницивативе Пади. А потом было еще два письма по инициативе Ады. Все об одном: Ада с вопросом "почему", а Пади с попыткой убедить себя, что так лучше. 
Ящики открывают оба по инерции уже, по привычке. С надеждой - а вдруг? Но каждый знает, что "вдруг" не будет. И оба все еще думают над тем, что между ними было. Асимптотические отношения. Они приближались к друг другу бесконечно долго, казалось, что они сливаются, но они так никогда и не соприкоснулись.....