Часть первая. Дуэль
Эх Витька, Витька!...
25 июля 1964 года в селе Большие Цапли должно было случиться необычное событие: в семь часов утра Витька Воробей будет стреляться на дуэли с Петром Белым за селом, возле третьего колхозного пруда. Как раз там, где три плакучие ивы до самой воды наклонили свои долгие гибкие ветви, где когда-то Витька тайно от рыбака вытянул на удочку огроменного зеркального карпа, которого у него потом украл кот Васька...
Условия дуэли:
1) Дистанция - 12 шагов.
2) Оружие - огнестрельное.
3) Право первого выстрела - Витька Воробей.
4) Секунданты: Федя Котигорошко (старший) и Юра Гречаный.
Ох ты, первая любовь...
Сегодня суббота. Теплый звездный вечер. Набегавшись за день, Витька Воробей устало сидит на колоде возле своего двора и невнимательно слушает своего секунданта. Федя Котигорошко уже который раз пытается оптимистично уверить Воробья:
-Ты его с ходу клацнешь!..
-А если он меня?.. - Витька задумывается.
-Тогда для тебя все наихудшее уже будет позади, - вздыхает в темноте секундант. -Только нос не вешай. Вон дед Свирид говорит, что дважды не умирать, а раз - не миновать. - Секундант пренебрежительно сплевывает и по-философскому заканчивает: -Все мы когда-нибудь умрем!..
-Фе-е-дя-я-я! - внезапно прозвучало на улице. - Где ты, бесов сын? Беги тыквенную кашу есть, или отец тебе даст!
-Мне пора, - поднимается Федя, подтягивая штаны. - Увы, я не могу с тобой провести последнюю ночь. А ты в эту ночь не спи.
-По-почему это? - делает вид, что спокоен, Витька.
-Так надо, - разводит руками Котигорошко. - Я читал в романах. Перед дуэлью герой обязан всю ночь ходить по дому и думать про даму своего сердца.
-Фе-едя-я-я! - пронеслось снова по улице. - Да уже каша остыла!..
-Иду-у-у! - кричит Федя и на ходу жмет Витьке руку. - До утра! Никому ни слова!..
Витька, оставшись сам, вздыхает... Может, это последняя его ночь?
Может, завтра будет лежать он у пруда с простреленной грудью, и над ним в жалости  склонятся три плакучие ивы?.. Эх, лучше не думать об этом на ночь... Но все же он становится в позу, и, с пафосом, - а это значит, что на все горло, - декларирует, смотря на звезды:
В полдневный жар в долине Дагестана 
С свинцом в груди лежал недвижим я;
Глубокая еще дымилась рна,
По капле кровь точилася моя...
-Витька? - слышится насмешливый отцов голос из-за плетени. - Чего это ты на ночь воешь?.. Ану, марш спать.
Делать было нечего, и Витька понуро поплелся к дому. "Эх, - думал он, - какое бескультурье! Человек, можно сказать, смерти в глаза смотрит, а им - чего воешь?"
-Иди молока выпьешь, - встречает мать в сенях.
Витька колебается: пить молоко или не пить? А вдруг это не разрешено перед дуэлью? Жаль, что Феди нет, а он все знает. Но голод берет свое. Витька жадно испорожняет кружку холодного сладкого молока с хлебом и заходит в дом. Отец уже сидит возле печи и латает ботинки. Под усами у него блеснула еле заметная ироничная улыбка и исчезла.
"Ладно, смейся, - думает Витька, - увидим, как ты завтра посмеешься, когда узнаешь"...
После молока Витьке ужасно хочется спать, так бы и упал. Но вовремя вспоминает приказ секунданта ходить всю ночь по дому и думать про даму своего сердца. Начинает сонно шагать из угла в угол, натыкаясь на стулья. Где уж там думать про даму своего сердца, тут хотя бы на ногах удержаться.
-Да чего это ты бродишь по дому, как недоразвитый? - кричит отец. - Не метушись и не закрывай мне лампу!..
Заходит мать.
-Витюньчик! - внимательно смотрит на сына. - Что это с тобой? Чего ты такой замученный? Может, у тебя живот закрутило, а? Я сейчас песку нагрею и приложу.
Витька не успел возразить, как мать поставила диагноз:
-Точно, живот болит. Подожди, я быстренько нагрею...
И Витька Воробей, мужчина с жизненным стажем в неполных четырнадцать лет, мирно захрапел на весь дом с песком на животе, да так, будто не ему завтра придется с оружием в руках вставать к барьеру и целиться в Петра Белого и будто не ему старший секундант Федя Котигорошко, вытерев рукавом под всегда мокрым носом, подаст ужасную команду: "Огонь!.."
И нажмет Витька на курок, и вырвется из дула огонь...
Эх, Витька, Витька, горячая твоя голова!.. И надо же было тебе так отчаянно влюбиться в Галю Козачок! Опомнись, Витька, пока еще на дворе ночь и пока у тебя песок на животе, потому что завтра уже будет поздно... Возьми себя в руки, ты же настоящий мужчина, Витька!..
Ну что с того, что Галька хитро поводила тебя за нос, а тогда безжалостно отклонила твою первую любовь, горячее самого горячего огня, и отдала предпочтение другому? Конечно, радоваться тут нечему, но и отчаиваться и вставать к барьеру - тоже... И вообще, когда ты, Витька, успел влюбиться в Гальку? Ну, подумай, когда? Вы же вместе росли, еще и дружили в детстве. А может, это случилось тогда, когда она учила тебя свистеть? О, в свисте Галька могла заткнуть за пояс любого цаплевского мальчика! Помнишь, как-то вы шли улицей, а впереди вас мельтешил дед Свирид и нес две здоровенные сельди (в проклятом сельмаге никогда нет бумаги!), а Галька положила два пальца в рот и будто же легонько свистнула...
А деда Свирида так дернуло от того свиста, что сельди - бац! - и упали в лужу. Что сказать, здорово умела свистеть Галя, как была маленькой! Это теперь она стесняется и вспоминать про то свое умение, а тогда - ого-го!.. На все Большие Цапли звучал ее свист!..
А сколько вы с Галькой и Федей Котигорошком, теперешним твоим секундантом, сделали тогда набегов на бахчи и сады; сколько груш, яблок, слив, абрикосов, дынь и арбузов переносили вы в своих пазухах; Сколько передрали воробьиных  и сорочьих гнезд; сколько перекупались в пруду; сколько переходили в школу, переловили двоек; сколько дрались и сколько мирились; сколько десятков километров переганяли мяча из тряпок; сколько порвали штанов и юбок; сколько посбивали колен и поцарапали лиц; сколько построили куреней из мари; вместе перекатились на коньках и саночках; сколько переиграли в войну, перемокли под дождями, перемерзли зимами; сколько перепадали с деревьев, и сколько перецеплялись за машины, и сколько шоферы переперещили вас вас шлангами; сколько шкур на вас облезло под солнцем, сколько вы миллионов слов пересказали, перекричали, перетарахтели, а ты никогда и не думал, что в Гальку Казачок можно влюбиться!
И вдруг, в один прекрасный день ты совсем-совсем другими глазами глянул на свою подругу с долгой косой. Нв свою беду, ты увидел, что у нее прекрасные черные глазки, такие живые, и такие привлекательные, и такие бездонные, что просто чудо, как ты мог раньше на них смотреть и не видеть их?.. Как ты мог раньше не видеть, что у нее тоненькая шейка и маленькая грудь, тяжелые и долгие косы, прихотливо выгнутые брови, тоненькая, будто вырезьбленная, фигурка и волшебная улыбка, что она вся стройная, веселая и быстрая, как огонь на сухой соломе?
Ну, увидел, что она красивая. Но зачем было так влюбляться? Чтоб начались твои огромные страдания? И до чего же ты дострадался? До дистанции в двенадцать шагов? До команды: "Огонь!". Эх, Витька, Витька, горячая твоя голова!.. Сопишь теперь с песком на животе, а что ты завтра будешь делать?..
Спи, мужчина неполных четырнадцати лет, а мы расскажем людям, как довела тебя первая любовь до запрещенной законом дуэли...

Творческие муки Феди Котигорошка
Бедой цивилизованного общества, по мнению Витьки Воробья, были первая зубная боль и первая безнадежная любовь по формуле: "Он ее любит, она его - неизвестно!". С зубной болью он еще как-то мог бороться: пойти к фельдшеру, и тот таки вырвет треклятый зуб. А куда пойдешь с другой болезнью, которая сейчас прогрессировала? Где, на каком краю земли есть станция скорой помощи безнадежно влюбленным? По крайней мере, в Больших Цаплях такой станции еще не было. И неизвестно, скоро ли она появится. А молча страдать от пылкой безнадежной любви у Витьки уже не было сил: должен же он открыть перед кем-то свою больную душу, надеясь на совет или хотя бы сочувствие.
И Витька Воробей выбрал для этого Котигорошку. Во-первых, они были очень близкие друзья и редко какой день не встречались. Во-вторых, Федя умел держать язык за зубами. Друзья не были похожи друг на друга. Витька - высокий, худой, с жидким беленьким чубчиком - не мог и минуты спокойно усидеть на месте. Он так быстро ходил, что маленький, толстый и флегматичный Федя должен был бегать за ним трусцой. Этот двенадцатилетний чурбан(которого за смуглость по-уличному назвали Жучком), казалось, не ходил, а котился на своих коротеньких ногах. В-третьих, старшая Федина сестра работала библиотекаршой в сельском клубе, и Федя с детства имел доступ к тем книгам, которых детям строгие педагоги не рекомендовали давать. Федя выбирал книги на свой вкус и глотал их десятками. Мог терпеливо лежать на одном боку весь день и еще терпеливее читать семисотстраничный роман, от обьема которого у Витьки шел мороз по коже. И хоть часто Федя не понимал прочитанного, это не отбивало у него охоту к чтению. Особенно много читал Котигорошко про любовь и считал себя в этом деле знатоком-теоретиком. Поэтому к нему за советом и надумал прийти Витька.
-Ты умеешь беречь страшную тайну? - поинтересовался Воробей.
-Да я!.. - Федя подтянул штаны, потому что всегда донашивал отцовские и всегда они в самую важную минуту некстати пытались съехать вниз. - Да я клянусь!.. Авторитетно! Сырой землей и родной матерью, что буду молчать, как рыба. Тьфу, тьфу, тьфу!!! Да чтоб мне с места не встать, чтоб...
-Верю, - оборвал Витька поток страшной клятвы и сказал с нарочито безразличным взглядом: -Так вот, я влюбился.
-Хи-и-и!! - аж присел удивленный Федя, и его штаны снова поехали вниз. - Вот это здорово! И это правда?
Витька хмуро кивнул.
-До могилы?
-До могилы.
-Хи-и-и... А как ты влюбился? Осознанно или активно? - Федя часто употреблял в разговоре вычитанные слова.
-Взял и влюбился. Что тут такого? Для меня это очень просто.
-Вот здорово, - все еще не мог прийти в себя Федя. - А я еще и не думал влюбляться, а читать про это читал. А кто она, дама твоего сердца?
-То не дама, а Галя Козачок.
-Вот чудеса-а-а!.. А ты ей хотя бы намекнул?
-Еще нет.
-Тю! Какая же тебе выгода с любви, если она не знает? Нужно немедленно признаться ей в любви, так надо. А то высушит тебя любовь, доведет до могилы...
-Как же ей признаться? - поинтересовался Витька.
Способы есть разные: от ультиматума до слез.
Федя сунул палец в рот, как делал это в наиважнейшие минуты, и задумался. Думал он долго, а Витька все ждал и ждал. Молчанка затянулась.
-Нужна серенада! - наконец твердо сказал Федя.
-Серена-а-да? - в первое мгновение испугался Витька.
-Да, на данном этапе, как говорит наш милиционер, тебя спасет только серенада!
Витька молчал, моргая белыми веками, подергал губами, будто пробуя на вкус, что оно за чудо такое - серенада - и наконец честно признался:
-Но я н-не знаю, что это такое...
-О-о, серенада!! - захватывающе выкрикнул Федя, будто всю жизнь только то и делал, что имел дело с серенадами. - Серенада - песня песен влюбленных! Их во всех испанских романах влюбленные своим дамам поют. Вот! А ты что - хуже?
Витька не хотел пасти задних.
-Только где я возьму ее? В нашем сельмаге серенад не продают.
-Напишем, - коротко сказал Федя. - Серенда - это стих. Не лыком же мы шиты. В частности - ты. Ты и должен сотворить стих про любовь.
-Я никогда не писал стихи! - ужаснулся Воробей.
-Но ты имеешь друга, который за тебя не то что серенаду напишет, а в огонь и воду за тебя пойдет! - с пафосом воскликнул Федя. - Будь спокоен! Будешь иметь собственную серенаду. О, мы еще утрем нос всем испанским влюбленным! - И закончил, стукнувши Витьку по плечу: - Не моргай так испугано, я тебе стих-серенаду за часик придумаю!
Воробей удивился:
-Но я же влюбленный, а не ты.
Но на белом свете еще не было такой ситуации, из которой не сумкл бы выкрутиться Федя Котигорошко.
-Ну и что? Поэты про все пишут. И даже про то, чего и сами не знают. А уж с одним стихом как-нибудь справлюсь.Лишь бы в серенаде "сердце билось", "кровь бурлила". И чтоб мне, то есть тебе, голубь сизый, свет без нее был немил и чтоб я, то есть ты, пылал и умолял ее полюбить тебя.
-Точно! - выкрикнул удивленный Витька. - Ты грамотный. Как в душу мне заглянул.
-Кое-что знаем, - подтянул Федя штаны. - Пойдем куда-то в холодок, и я тебе придумаю такой стих, что Галя сама за тобой бегать будет.
Именно этого и хотелось Витьке.
Котигорошко забежал домой, схватил тетрадь и карандаш, и приятели пошли под грушу. Тут Федя лег животом на траву, положил перед собой тетрадь, сунул в рот карандаш и задумался. Витька не мог спокойно усидеть и, поднявшись, закружил вокруг товарища, заглядывая в тетрадь.
-Ну, скоро там?.. - спросил через несколько минут. - Или ты заснул?
-Ты влюбился, а хочешь, чтобы я мгновенно про твою любовь стих составил? У каждого поэта должны быть творческие муки.
-Чертов Жучок! - всполыхнул Витька. - Еще и издевается!.. Пиши, ведь я не выдержу...
-Выдержишь, - возразил Котигорошко. - И вдруг пропел: "Дорогая Галя, от тебя пылаю!"
Витька от неожиданности аж присел.
-Здорово. А главное - точно!
Прошло еще много минут, и наконец Котигорошко прочитал такой стих:
Дорогая Галя,
От тебя пылаю.
Сердце в груди бьется
И к тебе рвется.
В жилах кровь бурлит
-Меня к тебе манит.
Свет мне не мил,
И не милы реки.
Становлюсь сам не свой,
Ты моя навеки, 
Я навеки твой.
-Ну как? - подвелся Федя на ноги. - Если б я помучился еще немного и чтоб Галя мне нравилась, то я и не такой бы стих составил.
-Здорово! - радовался Витька. - Только почему ты написал, что мне не милы реки?
-С чем-то же я должен был срифмовать слово "навеки", - объяснил Федя. - Не бойся, поэты часто так делают. Вот только нужно, наверное, поставить Галину фамилию, чтоб не нарваться на какую-то другую Гальку. И в конце еще добавить: как полюбишь меня, я буду носить тебя на руках.
Э, нет, - запротестовал Витька. - Я не хочу.
-Потому что дурак. Это только так говорится. Женщинам очень нравится, когда обещают на руках носить. Ты обязан ей пообещать золотые горы, а там что будет.
-Э, нет, - снова запротестовал Витька. - Врать я не буду. Золотых гор не хочу обещать, ведь у меня всего десять копеек. Если любит, то пусть любит с десятью копейками.
Витька покрутил в руках лист бумаги и пожал плечами.
-И что я должен делать с этой серенадой?
-Тю! - удивился Федя. - Да это же проще простого. Ты должен ее спеть. На данном этапе! И дело в шляпе, как говорил нам наш завмаг, когда продал из-под прилавка фетровые шляпы.
Витька ничего не мог понять:
-Но где петь?
-Ну не возле же конторы колхоза или сельсовета! - выкрикнул Федя. - Ясно, что возле Галиного дома. Под окном, чтобы серенада ее за само сердце взяла... И будь здоров! Это же проще простого.
-Ты так говоришь, будто сам каждый вечер то и делаешь, что поешь серенады, - удивился Витька.
-Что-то можем! - гордо сказал Федя. - Да ты не дрейфь! Главное - начать... Как в опере: а-а-а... Потянул, а дальше оно тебя само потянет и поведет.
-Куда? - оторопел Витька.
-Ну... - на мгновение растерялся Федя, но быстро нашел выход, - туда, куда надо.
Витька покраснел:
-Но я даже петь не умею.
-Это уже хуже, - вздохнул Федя.
Витька потоптался, но вдруг, что-то вспомнив, стукнул друга по плечу:
-Вру!.. Я могу петь: "Чижик-пыжик, где ты был?"
Федя довольно авторитетно заметил:
-С таким репертуаром даму своего сердца не завоюешь... Чижик-пыжик... Сам ты чижик! Серенаду про любовь петь надо, а не про чижика... Ты же не милостыню просишь, а сердце дамы своей завоевываешь!
-Эх!.. - вырвалось у Витьки. - Пропала моя любовь! И это все из-за твоей серенады! Написал такую, что и не споешь!
-Да кто ж знал, что ты не умеешь петь! - оправдывался Федя. - тебе медведь на ухо наступил, а я виноват.
-Знал, знал!.. - передразнил его Витька. - Оказался я с твоей серенадой, как рак на мели!
Федя решительно подтянул штаны и бодро сказал:
-Не падай духом. Сейчас что-нибудь придумаем. Ведь что бы там не было, а Галю Козачок нужно вкручивать. Покорять на данном этапе, как говорит наш милиционер. В конце концов, ты же не в колхозной художественной самодеятельности будешь выступать, а у Гали под окном. К тому же, соловьи на сирени будуть подпевать - помогут. Говорю тебе, не вешай нос, у влюбленных, я слышал, и сердца поют... И потом... Вон деду Свириду не то что ведмедь на ухо наступил, а слон. А когда выпьет, то так поет, что Гриша Причепа сразу же за свисток хватается и бежит по селу, как на пожар... А если пьяные поют, то влюбленным сам бог велел!
Витька нервно передернул плечами.
-При чем тут бог, если я влюбился?
Этого и Федя не знал. Но отчаянная решимость, как всегда, не покидала его.
-Выше голову, Витька!.. Я помогу тебе петь!
-Вот здорово! - Витька на радостях аж обнял Федю, но сразу же охладел. - Слушай, Жучок, а сам ты петь умеешь?
-Ну... не умею, - забормотал Котигорошко. - Не пробовал еще...
И, стукнув кулаком себе в грудь, воскликнул:
-Да ради тебя я готов на все! Научусь! Не святые горшки лепят... Что у меня, рта нет? Да я... - Федя не на шутку разошелся. - Если хочешь, как Карузо запою! Авторитетно клянусь сырой землей!
-Ур-ра! - воскликнул обрадовавшийся Витька. - Я тебе верю! Начинаем! Сегодня же пойдем к Гале под окно!
-Подожди, - остановил его Котигорошко, - к пению нужны еще гитара, сомбреро и лунная ночь.
И куда только техника смотрит!..
Первые два вопроса Федя решил быстро: гитару "одолжил" у своей сестры-библиотекарши (снял гитару со стены, где она висела , и до подходящего времени срятал ее в овине, засунув в старую бочку), сомбреро... С сомбреро вышла небольшая задержка. Федька долго думал, где бы эту штуку найти, или что-то подходящее, что могло бы заменить сомбреро... На осторожное Витино: "А может оно и не нужно?.." Федька решительно запротестовал:
-Еще чего придумал! Сомбреро - самый главный головной убор влюбленных! Без него и серенада не серенада, а просто так, бренканье на гитаре. Болтовня безответственная и не волнующая! И, к тому же, ты должен покорить ее одним скрипом.
-Так уже и с хода? - засомневаля Витька.
-А зачем долго бродить ночами и горло драть? - искренне удивился Федька. - Пришел, спел, победил, как говорил кто-то из полководцев. И готово! А без сомбреро - никуда! Нужно показаться Гале во всей красоте!
Ради той красоты Федька, побродивши по селу, наконец пришел к хозяйству деда Свирида и, делая вид, что он что-то потерял на улице, завертелся возле изгороди... А в огороде деда Свирида стояло пугало, а на том пугале был брыль. Огроменный такой, соломенный, с большими полями, прямо испанское сомбреро! Теперь таких брылей из ржаной соломы никто уже в Больших Цаплях не плетет, ведь в магазине сколько хочешь капроновых, еще и с дырочками, чтоб продувало ветерком...
"А для чего какому-то пугалу такое роскошное сомбреро? - размышлял Федька, успокаивая свою совесть. - будет пугать воробьев и без брыля, а Витьке на ответственное свидание позарез нужно... В конце концов, я не краду брыль, а только одалживаю..."
Перелезши через изгородь, Федька мгновенно "одолжил" у пугала брыль, счастливо с ним выбрался на улицу и пошел домой радостный, что теперь уже можно начинать операцию "Серенада".
Правда, нужна была еще лунная ночь, а ее уже не одолжишь ни у сестры, ни у деда Свирида.
И, как будто специально, после обеда пошел дождь.
И не просто пошел - непогода, судя по всему, затянулась надолго. Приятели встретились с мокрыми головами и совсем плохими настроениями. Как же теперь петь, когда и в рот дождь нальет!
-Не мог подождать хоть бы день, - бурчал Федька в адрес дождя. - Так ему уже приспичило поливать Большие Цапли! Такую операцию нам сорвал!
Витька с ненавистью смотрел на тучи, которые и не думали расходиться над Большими Цаплями. Федька сердито подтягивал мокрые штаны.
-В такой ответственный момент пошел! Не мог другое время выбрать!
Прошел еще один день, дождь не успокаивался. Собственно, не дождь, а морось... Сеет и сеет... И ни конца ему, ни края!
-Черта лысого на таком дожде серенаду споешь, - бурчал Федька.
На улице бежала кучка мокрых, грязных мальчишек. Убегая от дождя, они на всю улицу напевали:
Дождик, дождик,
Лей сильнее!
На бабины горшки,
На дедову капусту!
-Эй, вы!! - крикнул Федька мальчикам. - Я вам дам: лей сильнее! Тут и так ответственное свидание срывается из-за этого дождя.
И на третий день не прояснилось...
А тут и Федькина сестра начала искать, куда же пропала ее гитара, и почему-то слишком подозрительно смотрела на Федьку, а тот усиленно сопел, избегая встречаться с ней взглядом...
Дальше - хуже... Дед Свирид, накинув на голову и плечи мешок вместо плаща, ходил по селу и спрашивал, никто ли не видел, кто стянул с его пугала брыль, который он сплел еще в молодые годы, когда подбивал клинья к своей бабе Параске.
А небо и не думало яснеть.
Федька по нескольку раз на день перепрятывал брыль и гитару, боясь, чтоб кто-то не сорвал Витьке ответственную серенаду. И все бурчал:
-И куда наша техника смотрит?.. Пора уже давно научиться управлять дождями. Вот когда-то будет... Влюбился ты, к примеру, в Галю, нажимаешь на кнопку...
-Где кнопка? - не понял Витька.
-Ну... не важно где, - отмахнулся Федька. - Не перебивай. Где надо, там и поставят кнопку. Так вот, ты нажимаешь ее, а тебя и спрашивают: чего надо? А ты и говоришь: так и так... Я сегодня хочу петь Гале Козачок серенаду, прошу прислать в Большие Цапли пристойную лунную ночь... И все. И будь здоров. Будет тебе и лунная ночь. Бери гитару, сомбреро и - пой.
Когда это будет, - вздохнул Витька, - Галя к тому времени еще в кого-то влюбится... Тогда сколько не нажимай кнопку - дела не будет!
-Да-а... Техника у нас еще отстает, - по-деловому сказал Федька и подтянул штаны. - Придется ждать у моря погоды.
Но, наконец, на пятый день дожди успокоились.
Еще несколько дней ждали лунной ночи, ведь Федька авторитетно заявил, что без луны не то... Серенада, говорил, не так берет за сердце.
Пришлось ждать той самой ночи, которая, за подсчетами Федьки, должна была взять за живое.
Одним вечером вылезла  молодая. Конечно, такая себе, маленькая, бледненькая...
Федька долго и критически ее рассматривал и, наконец, махнул рукой:
-Подойдет!..
Серенада
И вот, тот момент настал.
В полночь, когда село уже заснуло, две фигуры незаметно прошмыгнули улицу и остановились возле тростниковой изгороди, из-за которого выглядывала цветущая сирень и наполняла все вокруг своим ароматом. За изгородью белела стена, пара темных окон мирно заглядывали на улицу, не предвещая никакой беды... Над селом выплыла молодая луна, и от деревьев, изгородей и домов падали долгие, черные тени... Тишина... Только слышно, как где-то в пруду неугомонно квакают жабы...
-На данном этапе нужно соловьиное пение, а не жабье кваканье, - резонно заметил Федька, - но терпимо... Ты, Витька, не клюй только носом и не вздыхай на всю улицу. Ты должен не вздыхать, а от любви трепетать. - Решительно подтянул штаны. - Можно начинать!..
-Как это н-начинать? - аж заикнулся Витька.
-Не пришли же мы сюда всю ночь вздыхать, - удивился Федька и сильно вздохнул. - Начинай, как и каждый певец начинает: раскрывай рот пошире.
Витька только хотел открыть рот, как брыль деда Свирида съехал ему на лоб, а потом и на плечи.
-Задирай выше голову, чтоб брыль не сползал, - посоветовал Федька. - Немного великоват, но ничего... И гитару возьми как надо.
-Так я же игр-играть не умею, - в последний момент вспомнил Витька.
-Бренькай, как сможешь, отступать уже некуда, - нашел выход Федька. - Кто в полночь будет прислушиваться, как ты играешь. Главное, чтоб у тебя душа пела! Лишь бы сердце играло!..
Витька нерешительно провел рукой по струнам, те в разнобой загремели, будто жаловались на что-то...
-Давай, давай, - подбадривал его Федька. - Да ближе к сирени подойди, а я за твоей спиной спрячусь... Да смелее, смелее рот раскрывай на данном этапе. Галя крепко спит, чтоб разбудить, нужно сильно пошуметь!
Витькина рука смыкалась на струнах, но серенада, как назло, полностью вылетела с головы, и он беззвучно дергал раскрытым ртом:
-Дорогая Галя, от тебя пылаю... - из-за спины подсказывал Федька. - Тебе язык оторвали? Пой быстрее, или мы тут всю ночь проторчим!
Витька зажмурился и, будто с моста в воду прыгнул, во весь голос заорал:
Дорогая Галя,
От тебя пылаю.
Сердце в груди бьется
И к тебе рвется...
-Тю, тю! - испуганно закричал сзади него Федька. - Соловьем нужно заливаться, а ты ревешь, как бык Кордебалет!
Соловьем Витька заливаться не мог, а поэтому и дальше кричал под изгородью сколько было сил:
В жилах кровь бурлит
И к тебе манит...
-Нежнее, душевнее, на данном этапе, - корректировал Федька пение своего друга. - Ты же не ворон пугаешь на огороде, чтоб кукурузу не выдирали, а даму своего сердца из дома выводишь!
Витя попробовал было нежнее, но вышло громче.
Тем временем где-то закудахтали куры, испуганно гавкнула собака... Но Витька, вошедши в ражь, ничего не слышал, а орал дальше свою серенаду. Внезапно заскрипела дверь и на порог кто-то вышел.
-Галя выбежала... - прошептал Федька. - Таки взяло... Теперь не подкачай... Поддай сердечного жару... Чтоб она, как лед на солнце, растаяла...
Витька, сам себя оглушая, поддал жару:
Свет мне не мил,
И не милы реки.
Становлюсь сам не свой,
Ты моя навеки,
Я навеки твой...
Вдруг послышался хриплый крик:
-Что за черт воет среди ночи у дома?! А чтоб ему язык оторвало!! Серко, Серко, да хоть гавкни, иродова душа! Я в доме места не найду, а он в будке храпит! А те воют под сиренью, как на погибель!..
-Тю! Да это ж баба Хивря! - испуганно крикнул Федька. - Мы перепутали дома и бабе серенаду пели! Бежим!..
Г-гав!!
Стремительно кинулась собака и зашлась таким жутким рычанием, что Витьку и Федьку будто ветром сдуло. Только возле Федькиного дома пришли в сознание и долго кашляли , и прислушивались к собачьему лаю, что поднялся в селе...
-И надо ж было... - жаловался Федька. - Галя живет через три дома от бабы Хиври. И как мы перепутали дворы.. Пропала серенада впустую!
-Это ты виноват! - накинулся на него Витька. - Не рассмотрел как надо... Начинай, начинай! Рот открывай... Вот и открыл... Для бабы Хиври!
-Что с телеги упало, то пропало, - махнул Федька рукой. - Хорошо, хоть гитару не потеряли... Жаль, конечно серенаду, но, как говорит глава колхоза, на ошибках мы все учимся. - И, сильно вздохнув, добавил: - Идем спать, а завтра что-то придумаем. Говорят, утро вечера мудренее... - И тут его будто током ударило: - Подожди, Витька! Идея! Зачем нам горло драть, поя  серенады, еще и под изгородью бабы Хиври? Давай отошлем почтой стих в газету, его напечатают - вот Галя и узнает, что ты ее любишь! А? Здорово?
Так и договорились.

"Уважаемый товарищ Воробей!"
С тех пор, как творческие муки Федьки Котигорошка отправились в Киев, Витька не находил себе места. Напечатает ли газета ихний стих? И Витька не пропускал ни одного номера, жадно перелистывал страницы, до боли в глазах всматривался в строчки... Отец только плечами пожимал, не понимая этого резкого влечения сына к печатной прессе.
-Да они там спят что-ли в своей газете?.. Дождутся, пока Галя полюбит кого-то другого!.. - жаловался он Котигорошку. А тот только руками разводил.
Однажды утром приятели решили пойти на почту и спросить, нету ли им письма. Шли молча, думали про одно и то же: как тяжело быть влюбленным. Вдруг Витька застыл на месте: с соседней улицы к ним шла, широко улыбаясь, Галя Козачок. Нет, она не шла, а будто плыла, едва касаясь земли стройными ногами в белых башмаках и гордо неся маленькую головку с толстой косой. Через плечо висела сумка с газетами, журналами, письмами - во время летних каникул она работала почтальоном.
Федька мгновенно спрятался за Витину спину, а оттуда прошептал:
-Вот влипли!..
-Привет, орел! - звонко крикнула Галя и ударила оторопелого Витьку Воробья журналом по спине.
Витька растерянно молчал. Как назло, все мысли вылетели из головы. Ой любовь, что ты только не делаешь с несчастным мальчиком!.. Ну зачем же ты так жестоко лишила его дара речи? Ведь он родился болтливый, как сорока, может часами безостановочно болтать. А тут стоит столбом, будто кто-то ему губы зашил. Витька, не молчи, говори, говори, говори.
Чертов Витька, молчит! Молчит и краснеет так предательски, что даже белый чубчик и тот делается красным...
Эх, Витька, Витька, если бы ты так не терялся, то увидел бы, что Галя как-то меняется, встретив тебя. Почему-то подозрительно делается веселой, а щеки у нее едва-едва розовеют. И глазки светятся каким-то сиянием...
Ну говори, говори что-нибудь, чертов Витька! Это первое слово тяжело из себя вытянуть, а дальше пойдет легче. Ну, тяни то слово, тяни быстрее, мальчишка!..
Эх, любовь, мучительница людская! И до чего же ты только довела болтливого и боевого хлопца? На какие же ты мучения поставила его столбом посреди дороги и, будто веником, подмела в голове, не оставив ни единой мысли, ни единого слова...
-Ты, наверное, не выспался, - спросила Галя, - что дорогой досыпаешь?.. А где это твой Жучок?..
Федька обиженно засопел за Витиной спиной.
-А, и ты тут?.. - хлопнула Галя руками (о, те прекрасные девичьи руки!). - Прости, Федюша. А чего это твой орел сегодня на мокрую курицу похож? Стоит, как столбик. Может, он аршин проглотил?..
-А Витька влюбился! - Федька не успел подумать, как из его уст вырвались неосторожные слова. Прикусил язык, но было уже поздно: слово, как известно, не воробей...
-Цыть, Жучок несчастный! - наконец-таки заговорил Витька. - Кто просил тебя за меня расписываться?..
И в ту же минуту Витька сорвался с места и убежал, только пыль поднялась.
-Эх, жизнь наша... - вздохнул Федька и, опустив голову, поплелся и себе домой.
Галя немного постояла на месте, вдумчиво держа газету, а потом догнала Федьку и заговорила, ласково заглядывая ему в глаза:
-Федюшка, дорогой, не сердись на меня. Скажи, а в кого Витька влюблен? Я тебе что-то подарю... Ну скажи, Федюш...
Молчит Федька и сопит.
-Халвы куплю! - в отчаянии предложила она. - Сладкой халвы, ты же любишь халву, правда?..
-Ты хочешь, чтоб я тебе за сладкую халву сказал, что Витька в тебя влюблен? - прикусил Федька губу и подтянул штаны. - Я своего друга даже за тонну халвы не выдам. И не проси!..
И гордый Федька зашагал дальше, радуясь, что устоял перед атакой, не искусили халвой, которую он больше всего любил. Не успел он всерьез насладиться своей победой, волей и мужественностью, как Галя во второй раз догнала его. Но в этот раз ее прекрасное личико пылало жаром.
-Ты снова со своей халвой? - рассердился Федька. - Меня на сладкое не возьмешь.
-Ой, я забыла про письмо! - Галя избегала смотреть на Федьку, не поднимала глаз, чтоб не выдать себя. - Тут письмо пришло... Витьке... Возьми, передай... Ты молодец, Федюша, а халвы я тебе куплю!
И, отдав Федьке голубой конверт, Галя не пошла, а полетела, едва касаясь земли белоснежными башмачками.
-То халва, то письмо, - пожал Федька плечами, но сразу, глянув на адрес, ойкнул
-Витька-а-а! - закричал на всю улицу. И покотился, махая листом. - С редакци-и-и письмо!..
Витька пулей вылетел из дома и помчал навстречу. Вдвоем разорвали конверт.
-"Уважаемый товарищ Воробей!" - жадно читал Витька. -Ого!
-Э-э, наверное, дела не будет, - почесался Федька. - Потому что когда колхозного бухгалтера хоронили, то глава колхоза так же над ямой начинал: "Уважаемый товарищ Даценко!"
-Цыть, Жучок! - топнул Витька и читал дальше. - "Ознакомились с вашим стихом "Как я Галю Козачок сильно люблю". К сожалению, произведение не подходит нам по теме". - То есть как это не подходит?
-А, это им, наверное, Галька не подходит, - высказал свои мысли Федька. - Знала бы она, какое письмо мне давала!
-"Удивительно, что вы, живя в селя, - читал дальше Витька, - не видите, что сейчас весна и долгоносики уничтожают посевы сахарных буряков. А вместо борьбы с долгоносиками Вы пишете стихи про любовь.
Напишите лучше на акутальную тему басню, и с помощью сатиры осудите в ней долгоносиков. Это будет как раз по сезону". - Ни-и-чего не понимаю, - пожал Витька плечами.
-А, это они хотят, чтобы мы им наловили долгоносиков, осудили их, то есть оторвали им головы, и отослали безголовых в газету.
-Пусть сами ловят и судят!..
-А что там еще за мудрые советы?
-"Изучайте классиков. С уважением. Литкон-сульта-ант...". И какая-то подпись. А кто такие классики? Их обязательно влюбленные должны изучать? И заодно долгоносиков ловить?
Этого не знал и Федька.
-Черт его разберет, чего им надо на данном этапе, как говорит наш милиционер, - вздохнул он. - Долгоносиков судить, или классиков изучать? Говорил тебе, что когда хоронили бухгалтера, то глава тоже над ямой начинал: "Уважаемый товарищ Даценко!" - и, как обычно подтянув свои штаны, закончил: - Хорошо, что хоть не советовал ему изучать классиков!..
Приворотное зелье...
На второй день случилось событие, которое стоит того, чтоб его записали в историю Витиной любви.
Читая "В воскресенье рано зелье копала", Федька Котигорошко внезапно стукнул себя по лбу и громко воскликнул:
-Дурак!.. И как же я про зелье забыл? Ай-ай!.. Привораживать надо Галю на данном этапе! Чтоб не Витька по ней сохнул, а она по нему. И победа будет за нами. Ур-ра!..
И повеселевший Федька немедленно побежал за помощью к бабе Векле, которая разбиралась в травах и лечила зельем от всех болезней, в том числе и сердечных.
"С этого и нужно было начинать, - думал Федька по дороге. - А мы стих в газету слали! Но баба Векла сейчас такое зелье даст, что Галя по уши влюбится в Витьку... Бегать за ним будет, как тень за облаком в солнечный день!.."
Баба Векла как раз кормила курей во дворе.
-Тю-тю-тю, тю-тю-тю...
Федька, влетев во двор как ошпаренный, разогнал курей, которые с криком кинулись кто куда, с испуга чуть не сбив бабу Веклу с ног, и выпалил на одном дыхании:
-Баба Векла... хе-хе... выручайте... Здравствуйте... Нужна... хе-хе... ваша помощь... Дело одно важное горит!
Баба Векла, маленькая, согнутая, со сморщенным, сухим личиком, опираясь на трость, брала щепотку зерна у себя из фартука, сыпала и пела себе:
-Тю-тю-тю, тю-тю-тю...
На Федьку даже и не глянула.
Куры, все еще испуганно поглядывая на Федьку и сердито кудкудахтая, начали сходиться к своей кормилице. Только петух, залетев на изгородь, горлопанил, явно отчитывая Федьку на своем петушином языке, что негоже так беспардонно врываться в чужой двор и пугать курей.
-Да цыть ты!.. - отмахнулся от крикуна Федька. - Дело срочное, некогда перед тобой раскланиваться.
-Тю-тю-тю... - начала старая.
-Баба Векла! - вкрай был обижен Федька. - Я же за помощью к вам пришел... Человек, можно сказать, гибнет, а вы - тю-тю... Дайте быстрее зелье, чтоб приворотить Галю Козачок к Витьке Воробью!
-Ась?... - баба Векла отогнула край выгорелого на солнце платка и выставила маленькое ушко. - Ворожить?
-Да не ворожить, а приворожить! - Федька, став на носочки, со всей силы крикнул бабе в ухо. - Приворожить, говорю, надо! На данном этапе!
-На каком этапе? - не поняла старуха.
-Да это я так... Гриша Причепа так говорит...
Старая заморгала, смотря на Федьку.
-Причепу приворожить?
-Тю!.. - Федька аж об штаны руки ударил. - Да Причепа и сам пристанет, когда надо. Галю нужно приворожить!
-К кому?
-Уж не к старой груше! - сердито воскликнул Федька. - Смотрите не перепутайте, ведь приворожите Галю не к Витьке, а кому-то другому, будет потом морока!
-Ась?..
-Да вы, баба, совсем оглохли? - чуть не сорвал голос Федька. - Говорю вам ясно: одну даму нужно приворожить к одному... Ну, кавалеру, или что... Чтоб она втрескалась в него. Чтоб сохла за ним днем и ночью... Ну что ж тут неясного? Дайте скорее зелье - и делу конец. У меня уже от этого крика живот заболел!
-Ась?.. - снова уставилась старая. - Живот, говоришь, заболел?
-Ага, покричи вам в ухо, и заболит!
-Раз живот, то пойдем в дом, добрый молодец.
Опираясь на трость, старая похромала в дом, Федька нетерпеливо пошагал за ней. Когда переступил порог и вдохнул запахи трав, то показалось, что попал в луга. Везде - на окнах, на лаве - лежали пучки трав, висели, позатыканные в матицу, выглядывали из-за каминов, изо всех углов... У Федьки аж голова закрутилась от запахов.
Только и подумал:
"Ну, коли у бабы такое багатство, Гале амба! Так и присохнет к Витьке!.."
Старая долго перебирала то один пучочек, то другой, ходила в чулан, там шерудела и наконец принесла глиняный кувшинчик с какой-то зеленоватой жидкостью, которая пахла ароматным чаем.
-Пей, добрый молодец!
-Да я же вам говорил... - начал было Федька, но старая перебила:
-Все поняла, пей и будет по-твоему!
Пожал плечьми и, лишь бы отстала, одним махом опорожнил кувшин. Напиток оказался не таким уж и противным, как думал Федька.
-Ничего, пить можно, - по-деловому сказал он. - Галя за милую душу выпьет такое зелье. Главное, чтоб приворожило. Налейте, баба, побольше кувшин, чтоб зелье активно подействовало. Не скупитесь. Приворожить нужно не на один день.
-Ась? - не дослышала старая.
-Побольше, говорю, кувшин наливайте! - Крикнул Федька ей в ухо. - Чтоб подействовало!..
-Ага, ага, подействует, - закивала старая головой, - поспеши, добрый молодец, ведь быстро подействует... Не успеешь потом...
-А зелье? - вытаращился Федька. - И что будет?..
-Ась?..
-Тьфу!.. Сколько вам кричать? Живот уже болит от крика!
-Зелье от живота ты уже выпил...
-Ой, что ж вы наделали, баба? - Федька аж за голову схватился. - Да не меня нужно было привораживать...
-Ась?
-Не меня, говорю! - закричал Федька. - А Гальку Козачок к Витьке Воробью! Да я же вам ясно сказал, что же вы перепутали?
Но тут неожиданно в животе Федьки так забурчало, что он, только ойкнув, пулей вылетел из дома... Так и закончилась история с зельем... В тот день Федька, из раза в раз хватаясь за живот, бегал в бурьян и все бурчал, что глухая тетеря перепутала зелья.
-Галю нужно было привораживать. а не мне от живота!..
Лишь вечером Федьке немного полегчало и к нему начало возвращаться бодрое настроение.
-Главное - духом не падать, - говорил он сам себе. - На ошибках, как говорит глава колхоза, мы все учимся. Да и что такое, в конце концов, зелье? Бабские штучки, пережиток! На живот оно, может, и действует, а к любви надо по-серьезному подходить... Что же придумать на данном этапе?
Федька готовит агрессию
Прошел еще один день безнадежной Витиной любви.
Галя Козачок птичкой порхала по Цаплям, разнося почту, не ведая и не гадая, какую диверсию готовил для нее тихий и незаметный Федька Котигорошко, тот Федька, которого она впустую пыталась соблазнить сладкой халвой и который все-таки проговорился, в кого влюблен Витька.
А началась та диверсия с философской дискуссии.
-Под лежачий камень вода не течет. Нужно уже от слов активно переходить к делу, как говорит глава колхоза. Давай атакуем Гальку со всех боков, вкрутим ее хорошенько и подсунем ультиматум! Будь спокоен, она выкинет белый флаг.
-Чем мы ее вкрутим, это еще бабушка ворожила, - вздохнул Витька, - а вот она нас вкрутила, то это точно.
-Эх, ты, паникер! Если мы будем так падать духом, то нам обеспечена одинокая старость! - ругал "диверсант". - Да если б ты только слышал, как она вчера допытывалась, в кого ты влюбился! Целую тонну халвы мне обещала! Но я выдержал, пусть она помучается и погрустит, а потом мы ее одним ударом - бах! - и победа. Я сегодня целую ночь не спал и в поте лица писал ей любовное послание. Конечно, от твоего имени.
-И написал? - вскочил Витька. - А ну, читай!
Федька молча вытянул из-за пазухи лист бумаги, откашлялся, сделал серьезное лицо и начал:
-"Даме сердца моего. Наипрекраснейшей среди наипрекраснейших Гале Козачок от Витьки Воробья любовное послание.
О, Богиня!.. Доношу к Вашему сведению, о наипрекраснейшая среди всех Дев вашего района, что я безумно и до смерти влюбился в Ваш образ и гибну без Вас, как гибнет путешественник в пустыне без капли живительной воды..." - Ну как? - не утерпел Федька. - Дух захватывает?
-Захватывает, - согласился Витька. - У меня аж в глазах потемнело. Но почему Галя наипрекраснейшая только в районе? Ставь в границах всей области.
-Хорошо, возвеличу ее в масштабах всей земли! - охотно согласился Федька. -Мне это ничего не стоит. Слушай дальше. "О, волшебница! О, где Вы взяли чар и зачаровали меня навеки и пленили меня до могилы?.. О, мадонна!.. Ваши глаза сияют для меня, как две звезды среди мрака ночи, а Ваши губы - морские кораллы, а Ваши крошечные зубки - Как две связки дорогого ожерелья, а шея у Вас лебединая, стан Ваш гибкий, как тополь, речь - как пение ручейка весеннего, как песня соловья во время утренней зари, а улыбка Ваша - как ясное солнце!
О, Богиня!.. Взяв во внимание мою жаркую любовь к Вашей особе, прошу Вас, растопите своей улыбкой льдину моего одиночества, согрейте мое одинокое сердечко..."
-Подожди, подожди! - испуганно замахал Витька руками. -  У меня уже голова кружится.
-Потерпи, уже немного осталось, - успокоил Федька. - Я тоже чуть не очумел, пока писал.
"Как солнце, появились Вы на моем горизонте и своим жизнерадостным обликом озарили мою одинокую жизнь. Значит, взяв во внимание, что я не могу без Вас и дня прожить, призываю Вас активно откликнуться на искренний писк моего горящего сердца и принять активное участие в любви, любить меня до смерти и назначить рандеву".
-А где назначить - тут или на том свете? - не понял Витька. - Я хочу, чтоб только тут.
-Это и имеется ввиду, - довольно улыбнулся Федька. - А в общем какое впечатление?
Витька долго стоял, как прибитый, беспомощно моргая белыми веками.
-Сильно! - наконец сказал он. - Хоть я и ничего не понял.
-Главное, что дух захватывает! - увлеченно воскликнул Федька. - От такого послания и царица упала бы замертво, не то что Галька.
-Полагаюсь на тебя. Но смотри, если с Галей что случится, то ты головой отвечать будешь! И письмо отнесешь сам, прямо ей в руки, - сказал Витька. - А я не пойду.
-Хорошо, - согласился Федька. - Подложу ей бомбу и возьму первый удар на себя. - Он засунул письмо за пазуху, завязал покрепче штаны и вытер под носом: - Жди меня или живого, или со сломанными ногами. Если уж совсем не вернусь, то не поминай лихом!
-Раз мать родила! - ответил Витька. - Я тебя не забуду, мой верный друг.